Книга "Fable: Тереза": страница 2

Перевод: Егор Сычёв

***

«Как она умерла?»

Большую часть дня мы провели в пути к Крылу Ворона, почти не разговаривая. Элайджа Стейн ничего не спрашивал о моём прошлом. Его даже не интересовало, как мне удаётся так уверенно передвигаться без собаки-поводыря или трости. Я не знала, догадался ли он, что у меня есть некое шестое чувство, или решил, что я притворяюсь и на самом деле прекрасно вижу сквозь повязку, или же он пришёл к иному умозаключению.

В какой-то момент к нам приблизились несколько разбойников, решивших, что слепая девушка и её потрёпанный седой спутник станут лёгкой добычей. Это было первое испытание Элайджи Стейна в роли моего защитника, и, как выяснилось, он оказался поразителен.

Их было трое, и Элайджа Стейн даже не стал обнажать оружие. Один из разбойников бросился на него с мечом, но Элайджа отбил удар, словно это был деревянный меч в руках ребёнка. Он вырвал оружие у нападавшего, развернулся к двум другим и вступил с ними в бой. Схватка заняла считанные секунды, и вот они уже бежали, спасая свои жизни.

– Идиоты, – сказал он, даже не потрудившись оставить себе трофейный меч, а вместо этого с презрением швырнул его на землю.

– У вас есть своё оружие? – спросила я. – Во время нападения вы использовали клинок наших противников, так что…

В ответ он извлёк из ножен нечто, судя по звуку, бывшее мечом. Но звук этот был далёк от гладкого, хорошо смазанного скольжения.

– Этот клинок прошёл со мной через множество приключений, – похвастался он. – Давненько его не пускали в дело, но, как и я, он ещё не исчерпал свой ресурс.

– По звуку он ржавый.

– Как и я сам. Но, как ты только что видела, мы оба можем счистить ржавчину, если потребуется. Так что вперёд.

С наступлением темноты мы разбили лагерь. Сделано это было скорее из уважения к Элайдже Стейну, поскольку для меня время суток не имело никакого значения. Но даже я не могла идти без отдыха бесконечно. Припасов на дорогу у нас хватало, разве что утоляли жажду мы разными способами. У меня была фляга с водой; у него – казавшийся бездонным сосуд с алкоголем. Впрочем, пил он умеренно, так что можно было не опасаться, что он внезапно свалится без чувств и придётся ждать, пока он придёт в себя.

Лишь на второй день пути я, наконец, задала свой вопрос.

Сначала он сделал вид, будто не понимает, о чём я говорю. Но когда я настояла, он проворчал:

– А. «Она». Та девочка, которую я должен был охранять.

– Да. Если вы не против моего вопроса…

– Глупо сказано, – рыкнул он. – Если бы тебя и впрямь волновало против я или нет, ты бы сначала спросила разрешения.

– Пожалуй, вы правы.

Мы прошли ещё немного, прежде чем он заговорил:

– Она была дочерью торговца из Бауэрстоуна, который переживал не лучшие времена. К счастью, на неё обратил внимание другой торговец, куда более состоятельный. И, что ещё удачнее, девушка тоже сочла его привлекательным. Была достигнута договорённость о браке, устраивавшая все заинтересованные стороны. У отца, что едва держался на плаву, в последний момент подвернулась выгодная сделка, и он отправил дочь вперёд. Он нанял меня в сопровождение. Я был бы рад сделать это и даром – тогда я был тем ещё альтруистичным Героем. Немного не в лучшей форме, но всё ещё с немалым запасом сил. Так что я стал её проводником. И…

Его голос затих. Я не стала подталкивать его продолжать.

Наконец он произнёс – так тихо, что слова едва были различимы, даже для меня, с моим обострённым слухом:

– На нас напали пустотелые. Недалеко от болота. Их было слишком много. Она погибла. Деньги я отдал беднякам. Вот и вся история. Довольна?

– Не думаю, что слово «довольна» здесь подходит, но я благодарна вам за откровенность.

– Рад был помочь.

– Я не уверена, что уход в бутылку – лучший способ с этим справляться. В конце концов, никто, даже Герой, не может преуспеть в каждом деле. Плохие вещи случаются.

– Ты спросила, слепая девчонка, и я ответил. Я буду безмерно признателен, если ты избавишь меня от своих банальных нравоучений.

– Простите…

Он шёл впереди, спиной ко мне, но теперь резко развернулся лицом.

– Я согласился на это, потому что подумал: будет неплохо хоть раз оказаться нужным кому-то, а не просто быть объектом насмешек и презрительных взглядов. Но вот в чём штука: насмешки хотя бы безопасны. Никто не умрёт из-за того, что кому-то пришлось перешагнуть через валяющегося пьяницу. А вот когда в дело втягивают Героя – всегда появляется опасность. Особенно если этот Герой – я. И если ты готова на такой риск, то мне плевать – я пойду с тобой. Но избавь меня, пожалуйста, от своих советов. Хорошо?

– Как пожелаете, Элайджа Стейн. – Я помолчала, а затем тихо добавила: – Я не хочу, чтобы вы подумали, будто я не ценю вашу помощь.

– Мне совершенно всё равно, что ты обо мне думаешь.

– Теперь мне кажется, что вы лжёте.

Он подошёл ко мне вплотную, и когда заговорил, меня окатило его дыханием, пропитанным алкоголем.

– Тебе повезло, что я просто не бросаю тебя здесь.

– Да. Я знаю.

– Идём. Чем скорее я доставлю тебя туда, тем быстрее мы покончим с этим.

Мы прибавили шагу. Мой спутник вёл меня по тропе. Время от времени он предупреждал о препятствиях на пути: например, канаве или упавшем камне. Я без труда переступала через них. Я не стала объяснять ему, что чувствую потоки воздуха вокруг этих преград, и именно они помогают мне различать их очертания.

Мы достигли подножия горы Крыло Ворона к позднему вечеру. Там мы ненадолго остановились, чтобы передохнуть, скромно перекусив тем, что взяли с собой.

– И что же сулит моё будущее? – вдруг спросил он.

– Простите?

– Ты ведь провидица, как сама сказала. Будущее для тебя – открытая книга. Так что же ждёт меня впереди?

– Будущее и правда похоже на открытую книгу, но не каждая её глава мне доступна. То, что я вижу некоторые вещи, не означает, что я вижу всё. Многое остаётся для меня таким же туманным, как и для вас.

– Как неудобно.

Я пожала плечами.

– Я научилась с этим жить. Удивительно, с каким количеством вещей вообще можно научиться жить.

Он откусил кусок солонины и принялся тщательно его жевать. Глотал он так же шумно, как и жевал, а затем достал флягу бесконечного объёма. Отпив глоток, он снова закупорил её.

– Я заметил, что ты так и не ответила на мой вопрос.

Я промолчала.

– Неважно, – произнёс он после короткого раздумья. – Пожалуй, так даже лучше. Я не думаю, что человеку стоит знать слишком много о собственной судьбе или о времени и обстоятельствах своей смерти.

– Вы откашливаете кровью. Я бы сказала, что вы имеете куда более чёткое представление о своей кончине, чем многие другие.

– О, поверь, этот старый организм ещё способен выдержать немало издевательств. – Он, казалось, изучал меня, хотя мне было трудно судить об этом наверняка. – А как насчёт твоей судьбы? Ты знаешь её?

– Я знаю ровно столько, чтобы понимать: мне этого хватит.

– Ты и впрямь обожаешь говорить загадками, да?

– Когда настроение располагает, – призналась я.

Он принялся собирать наши припасы.

– Пора к делу. Мы находимся у подножия главной и, насколько мне известно, единственной тропы, вьющейся через Крыло Ворона. Я проходил по ней не раз. За всё это время я ни разу не встречал никого по имени Ворон, равно как и каких-либо поселений или жилищ. Я привёл тебя сюда, потому что именно этого ты хотела, и проведу по тропе, если пожелаешь. Но, когда мы ничего не найдём, не вини меня.

– А вы никогда задумывались о том, что не нашли ничего лишь потому, что не искали?

– Нет. Никогда.

– Что ж, – произнесла я, – полагаю, скоро мы это узнаем.

Мы двинулись вверх по тропе. Крыло Ворона не было особенно высокой горой, но путь оказался тяжёлым, а почва – коварной. Не прошло и часа с начала восхождения, как я уже тяжело дышала, а повязка на глазах промокла от пота на лбу. Поразительно, но Элайджа Стейн не выказывал ни малейших признаков усталости. Я не совсем понимала, как ему это удаётся, но ему удавалось. Думаю, дело было в чистом упрямстве: он не желал казаться слабым. Это был один из тех редких случаев, когда разум способен возобладать над телом. Было отрадно знать, что в нём ещё сохранилась такая сила воли.

Отрадно – и в то же время немного грустно.

К тому моменту горный проход стал совсем узким. С обеих сторон вплотную подступали каменные стены. Ещё немного – и нам пришлось бы идти гуськом, но я знала, что дальше мы не пойдём. Он держал меня за левый локоть, направляя вперёд. Пальцами правой руки я скользила по скалистой стене рядом. Прохладная тень легла мне на лицо, и я остановилась. Он в замешательстве замер, когда я перестала идти.

– Тебе нужно отдохнуть?

– Здесь, – сказала я. – Это здесь.

– Откуда ты знаешь? Опять эти твои провидческие штуки?

– Да. Одна из этих самых штук.

Он посмотрел налево, затем направо.

– Думаю, твои видения тебя подвели. Тут ничего нет, кроме камней.

– Нужно смотреть внимательнее, – возразила я.

Я смахнула грязь, налипшую на каменную поверхность.

– Видите?

Он подошёл ближе, чтобы разглядеть то, на что я указывала, и хмыкнул:

– Какие-то отметины. Что это?

– Руны.

– Ну, я-то тут точно ничего не порунил.

Улыбка тронула уголки моих губ. Ощущение было непривычным и напомнило мне, как редко я вообще улыбаюсь.

– Руны. Древнее письмо.

– Я знаю. Просто хотел посмотреть, смогу ли заставить тебя улыбнуться.

Признаюсь, это меня удивило.

– Что ж, миссия выполнена.

– И что там сказано?

Мои пальцы нежно коснулись символов.

– Здесь сказано: «Лишь тот, в ком течёт кровь Героя, обретёт право войти».

– Тогда всё просто, – отозвался Элайджа Стейн. Повысив голос, он крикнул: – Эй! Есть кто внутри? У меня в жилах течёт кровь Героя! Так что открывайте!

Ответа не последовало. Впрочем, я его и не ждала.

– Не думаю, что всё настолько просто, – сказала я.

Элайджа Стейн на мгновение задумался, а затем с запозданием сообразил.

– А-а. Понимаю, к чему всё идёт. Вообще-то… это может оказаться проще, чем мы думали. Подожди.

Он начал неистово кашлять. Я сразу поняла, что делает он это намеренно, но для нашего дела это не имело никакого значения. Уже через несколько секунд кашель стал тяжёлым и омерзительным, и по тем шумам, что он издавал, я поняла: он собирает всё у себя во рту. А затем, решив, что «материала» достаточно, он с отвратительным звуком сплюнул.

Плевок с влажным шлепком ударился о руны – звук был такой, будто о камень хлестнули дохлой рыбой. Это был один из тех редких моментов, когда я искренне радовалась своей слепоте: мне не пришлось созерцать красноватую жидкость, медленно расползающуюся по изогнутым очертаниям древних знаков.

– Не уверена, что это сработает, – сказала я.

– Ага… Видимо нет. – В его голосе прозвучало нечто похожее на тоску. – А ведь крови там было немало. Я могу помочиться на них. Там тоже кровь найдётся.

– Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали. Передайте мне ваш кинжал, пожалуйста.

Он выполнил мою просьбу, и уже через мгновение я поморщилась, проведя лезвием по ладони. Кровь выступила наружу, и я прижала руку к рунам. Тотчас послышался скрежет камня. Я различила звук скрытых механизмов: где-то внутри пришли в движение колёса, и через несколько секунд мне в лицо хлынул поток холодного воздуха. Меня пробрал озноб: я всё ещё была взмокшей после подъёма.

– Значит, выходит, что я всё-таки не Герой, – произнёс Элайджа Стейн. В его тоне смешались скорбь и сарказм. – Прости, что зря потратил твоё время.

– То, что делает человека Героем, рождается внутри, – ответила я. – Если вы сами считаете себя недостойным этого звания…

– А я чувствую лишь смертельную усталость от всей этой затеи. Давай покончим с этим, слепая девчонка.

Мы шагнули во тьму по ту сторону двери, и я услышала, как каменная стена сдвигается, вновь закрывая проход и запечатывая нас внутри.

Несмотря на слепоту, я ощущала, что внутри есть свет. Я слышала потрескивание пламени, ощущала исходящее от него мягкое тепло.

– Факелы? – спросила я.

– Да. Вдоль стен. Держись за мной.

Я послушалась. По мере нашего продвижения я слышала, как сотни, если не тысячи насекомых, с шорохом разбегаются прочь. В полумраке обитали и более крупные существа. Мыши, а может, даже крысы. Они наблюдали за нами.

Ну и пусть.

Элайджа Стейн держал меч наготове. Это было разумно. Он несколько раз кашлянул в узком проходе, по которому мы шли, и этот звук гулким эхом разнёсся по туннелю. По неровному полу и по тому, к чему прикасались мои руки на стенах, я поняла, что они такие же каменистые, как и снаружи, на горном перевале. Казалось, туннель был вырублен прямо в сердце горы. Я не имела ни малейшего представления, кто мог обладать силой, способной на такое, и не была уверена, что мне по душе мысль о встрече с ним или с ней.

– Есть мысли, как далеко это тянется? – спросил он.

– Вам должно быть виднее, всё-таки у вас два исправно работающих глаза.

– Да ладно тебе, слепая девчонка. Перестань притворяться, будто отсутствие глаз хоть как-то мешает тебе видеть. Да у тебя зрение получше, чем у любого, кого я встречал. Уж точно лучше моего – я-то половину времени слепо пьян.

– Думаю, вы переоцениваете…

– Подожди. Стой. Впереди что-то есть…

По движению воздуха я поняла, что «пейзаж» вокруг нас изменился. Мы выходили в пространство, похожее на огромную пещеру. Я нерешительно окликнула: «Эй!», и прислушалась, как эхо беспрестанно метается, почти не стихая, добрых тридцать секунд.

– Здесь просторно, – произнесла я уже тише.

– Это ещё мягко сказано, – отозвался Элайджа Стейн. – Я видел арены и поменьше. Я…

Внезапно он вскрикнул. Я услышала движение в темноте, и казалось, оно доносится отовсюду сразу. У пещеры должно было быть несколько входов, и кто-то или что-то использовал их все.

– Нет, – прошептал Элайджа Стейн. – Нет… нет, нет… отступай, слепая девчонка. Назад!

Но я закричала от боли и пошатнулась, машинально закрыв лицо руками. Потому что вновь переживала ощущение, слишком хорошо мне знакомое. С того ужасного дня, когда мне вырезали глаза, а пустые глазницы выжгли раскалённым железом, сменились поколения. Я думала, что эта боль давно осталась в прошлом, но я ошибалась. Она обрушилась на меня сейчас, и мне показалось, будто лицо охватило пламя. Я кричала, махала руками перед лицом, словно оно действительно горело.

А потом я прозрела.

Вот так просто.

Мои глаза не отросли заново и не произошло ничего столь же чудесного. Но зрение – это не только глаза; есть образы, которые интерпретирует мозг, даруя то, что мы называем истинным «видением». И в этом смысле мир внезапно раскрылся передо мной во всей ясности. Это больше не были потоки воздуха или десятки косвенных признаков, позволявших мне догадываться об окружении.

Нет – я внезапно обрела зрение столь же совершенное, каким оно было в те дни, когда я видела. Даже во тьме мир вокруг взорвался множеством деталей, доступных лишь глазам.

Я ясно видела всё вокруг: сталагмиты и сталактиты, тянущиеся вверх и вниз; тени, сгустившиеся по углам, и вместе с тем – свет. А из этой тьмы, надвигаясь вперёд, выползали пустотелые.

Пустотелые – жуткая нежить, повинная в смерти той девушки, которую прежде охранял Элайджа Стейн.

Определить их число было невозможно, но их иссохшие фигуры в доспехах двигались вперёд сплошной, неумолимой массой: клинки были обнажены, а бледно-зелёные глаза пылали ненавистью.

Элайджа Стейн держал меч наготове, но его руки дрожали.

– Держись позади, слепая девчонка! – крикнул он так, словно ему стоило огромных усилий не поддаться панике.

Теперь, видя его воочию, я убедилась: он выглядел в точности таким, каким я его себе представляла.

Если храбрость – это, как говорят, способность сражаться тогда, когда здравый смысл велит бежать, то Элайджа Стейн был храбрейшим из людей. Даже если бы ко мне чудесным образом не вернулось зрение, я всё равно поняла бы, насколько он напуган. Но страх его не остановил. Лицом к врагу, он внезапно издал боевой клич и ринулся в самую гущу тварей. Его меч описывал безжалостные дуги разрушения. Куда бы он ни ударял, части пустотелых разлетались в стороны: руки, головы, обрубки ног, рассечённые туловища. Он кромсал их без пощады, не отступая ни на шаг.

Но даже отсечённые части продолжали сражаться. Их тела, разрубленные на куски, ползли к нему. Отсечённые руки цеплялись за его щиколотки. Обезглавленные туловища метались в его сторону, словно пытаясь нащупать, где он находится.

– Назад, Гретта! – прокричал он, и я поняла, что Гретта – та самая девушка, которую он потерял.

Теперь я отчетливо видела факелы на стенах пещеры. Я схватила по одному в каждую руку и побежала к Элайдже Стейну. Он заметил меня, его глаза расширились, и он крикнул:

– Сюда! Дай сюда!

Стараясь прицелиться как можно точнее, я бросила ему один из факелов. Он пронёсся по воздуху, оставляя за собой огненный след, и едва не пролетел мимо него. К счастью, Элайджа успел перехватить его в последний миг и ткнул им в лицо ближайшему пустотелому. Жуткое создание отшатнулось, и он широким взмахом повёл факелом вокруг.

Я пристроилась позади него, прижавшись спиной к его спине, и на мгновение он вскрикнул, прежде чем понял, что это я.

Пустотелые отрезали нам путь к отступлению; оставалось только идти вперёд. Я прикрывала тыл, а Элайджа Стейн вёл нас сквозь толпу, выставив факел перед собой и нанося колющие удары мечом. Каждый пустотелый, которого касалось пламя, вспыхивал, как сухой хворост. В считанные секунды нас окутал дым от горящих мертвецов, и вот мы уже прорвались сквозь них и мчались к противоположной стороне огромного зала.

Мы вполне могли нестись навстречу ещё большей беде, ведь именно оттуда и вышли пустотелые. Но выбора не было: за спиной они снова сбивались в рой.

Мы добрались до выхода, и вдруг Элайджа Стейн выронил меч. Я не понимала, что происходит. Чудесным образом обретя зрение, я не знала, куда смотреть прежде всего. Я не чувствовала такой растерянности уже несколько столетий.

Внезапно Элайджа перевернул свою флягу. Алкоголь хлынул наружу, пролившись ровной линией у самого входа, и он швырнул туда факел.

Мгновенно между нами и пустотелыми взметнулась стена огня. Некоторые из них оказались настолько безмозглыми, что попытались пройти прямо сквозь неё – и тут же вспыхнули. Те жалкие останки, что от них остались, повалились и быстро догорели у наших ног. Оставшиеся пустотелые замерли, колеблясь и выискивая путь в обход.

Но вместо того, чтобы воспользоваться преимуществом, Элайджа Стейн стоял на месте, лицом к ним, всё ещё дрожа, с мечом наготове.

– Элайджа Стейн! – крикнула я.

Когда он не двинулся с места, я рванула его за руку и закричала вновь:

– Элайджа! Сейчас!

Похоже, это вывело его из оцепенения, и мы снова бросились бежать. Земля мелькала под ногами, и с этого момента всё стало напоминать бег по лабиринту. Ответвления пещерных ходов снова и снова разветвлялись в стороны, и мы просто сворачивали налево – так было легче не сбиться.

Я забыла, каково это – полагаться на зрение. Это оказалось ужасающе. Словно на мои слух, обоняние и осязание накинули плотный покров. Зрение вернулось ко мне, но вместе с ним пришли растерянность и смятение, каких я не испытывала уже очень давно.

– Стойте! Подождите! – крикнула я, прислонившись к стене; виски стучали от боли. Факелы попадались всё реже, промежутки между ними становились длиннее. Раньше темнота меня не пугала; теперь же я её боялась. – Просто… дайте мне несколько мгновений.

– Они могут быть прямо за нами!

– Нет. Я вижу, что их нет.

– Ты видишь? – Он пристально вгляделся в моё лицо. – Твои глаза… Они работают?

– Нет. Но я всё равно вижу вас. Не знаю, как и почему, но вижу.

Он тяжело привалился к стене. Дыхание у него стало рваным и хриплым. Стоило нам остановиться, как напряжение обрушилось на него всей тяжестью.

– Терпеть не могу всё это. Здесь разит магией. Если тебе нужно передохнуть, отдохнём пару минут, но не дольше. Вот… – он потянулся и взял меня за ладонь, помогая опуститься на пол.

И в тот миг, когда он коснулся меня, наши сознания столкнулись. Видение вспыхнуло одновременно в моём и в его разуме – и я увидела её, девушку, которую сразу узнала как Гретту…

…А перед ней стоял он.

И его меч пронзал её грудь.

Она смотрела на него с выражением полного изумления, а из её рта сочилась кровь, в то время как жизнь угасала в глазах…

Элайджа Стейн вскрикнул и резко вырвал руку.

Его голос превратился в сдавленный шёпот.

– Ты… ты видела…

– Я не хотела. Это происходит само. – Теперь в моей голове был не только этот образ; я знала всё, что привело к этому. – Элайджа Стейн, это было не по вашей вине…

– Замолчи!

Несколько долгих мгновений он молчал; вокруг нас слышалось лишь тихое капанье воды и далёкий сухой стук, похожий на удар камня о камень.

Наконец он заговорил. Возможно, он не знал, что я уже увидела во всех подробностях то, что он собирался рассказать. А может, ему просто нужно было произнести это вслух хоть кому-то. Кому угодно.

– Я сражался с ними, это правда. Она стояла слишком близко ко мне. Смотрела на меня, искала защиты. В какой-то момент я размахнулся назад, чтобы поразить ещё одного пустотелого… и клинок прошёл прямо сквозь неё. Я почти ничего не почувствовал – никакого сопротивления. Её тело будто было из масла. Я потерял её из виду, сделал неверный выпад и вот так, в одно мгновение, её не стало.

– Это… – Я пыталась подобрать слова. Это был несчастный случай. Это не ваша вина. Я уже говорила ему это; ему было всё равно. Повторять не имело смысла.

Он продолжал, словно призрак, говорящий из могилы:

– Я добил остальных пустотелых, потом поднял её тело и принёс домой. Сказал её скорбящему отцу, что это сделали они. У меня даже не хватило духу рассказать правду. Тоже мне Герой. Хорош Герой, ничего не скажешь.

– Вы не должны так думать! – произнесла я. – Вы…

Внезапно он вскрикнул:

– Они идут! Позади нас!

Я бросилась вперёд, видя тени перед собой, и не обратила внимания на то, чего не было: ни движения воздуха, ни тревожной тишины, которые прежде предупредили бы меня об опасности куда серьёзнее, чем просто необходимость уйти с пути наступающих пустотелых.

И потому я не заметила, что прямо передо мной зияет огромная расселина, пока не стало слишком поздно. Моё чрезмерное доверие к внезапно возвращённому зрению предало меня.

Я вскрикнула и полетела вперёд, отчаянно размахивая руками, пытаясь удержаться. Безуспешно.

Я услышала, как Элайджа Стейн выкрикнул моё имя.

Затем я ударилась обо что-то твёрдое.

И тьма поглотила меня.

 

***

 

– Ты уже поняла?

Голос прозвучал у меня в голове.

Я парила в темноте, озираясь в растерянности. Моё новообретённое зрение каким-то образом позволяло видеть даже в кромешной мгле, окружавшей меня.

Не было ни пола под ногами, ни потолка над головой. Чёрная бездна простиралась во все стороны.

А в отдалении от меня парило существо.

Я не могла понять, мужчина это, женщина или нечто среднее.

Оно… я не находила иного слова… было значительно выше шести футов ростом, худощавое, сутулое, почти иссохшее. На нём было длинное, гладкое чёрное одеяние, а руки скрывались в складках широких рукавов. Его голова… была ли это голова? Или маска, призванная окончательно скрыть его природу? Маска – так я решила её назвать, хотя могла ошибаться – имела облик птицы. Ворон с чёрными блестящими перьями, острым клювом и глазами, будто прожигающими меня насквозь.

– Ворон?

– Ты уже поняла?

Тот же вопрос.

На самом деле – да. Это было не так уж трудно.

– Мы с Элайджей Стейном столкнулись с тем, чего боимся больше всего. Он – с тварями, разрушившими его жизнь. А я…

– Почему тебе страшно видеть?

– Я не знаю. Послушайте… Я пришла к вам за…

– Неужели ты боишься увидеть, кем стала? Не потому ли ты приняла свою слепоту, потому что она воздвигла стену между тобой и остальным миром?

– Есть девочка, – в отчаянии произнесла я, попытавшись приблизиться к Ворону, но не сумев сдвинуться. Под ногами не было ничего, от чего можно было бы оттолкнуться. – Девочка в отчаянном положении…

– Да. Я знаю. И ты знала, что я буду знать.

– Полагаю, что да… – отчаяние начинало просачиваться в мой голос. – Вы можете ей помочь?

– Это не тот вопрос, который ты должна задать.

– Тогда… вы поможете ей?

– И это не тот вопрос. Ты вступила в мои владения. Эти пещеры, весь этот зал – порождение моей воли. Реальность здесь гнётся под моим желанием, и ничто не происходит без моего соизволения. Это место моей силы. И здесь существует лишь один вопрос, который действительно имеет значение.

Я кивнула.

– Какова ваша цена?

– Твоё молчание. Твоё молчание и знание того, что произойдёт дальше.

– Я не понимаю.

– Моя пища – вина и сожаление других. Давно я не вкушал их. Ты насытишь меня.

– Я всё ещё не понимаю, о чём вы просите. Послушайте… есть девочка…

– Терзаемая видениями, подобными твоим. Лекарство, которое ты ищешь, уже в складках твоего одеяния. Одна доза. Ровно столько, сколько ей нужно.

Я опустила руку вниз и убедилась, что это правда. В правом кармане лежал маленький пузырёк. Я достала его и внимательно рассмотрела. Внутри была густая буроватая жидкость, словно живущая собственной жизнью.

– Она должна это выпить?

– Да.

– И всё, что вы требуете, – это моё молчание?

– Да. Сохрани молчание, когда придёт время. Увидишь то, что увидишь – и ничего не скажешь. Тогда лекарство останется с тобой. Заговоришь – и оно будет утрачено навсегда.

– Но… я всё ещё не…

– Поймёшь, когда придёт час понять. Прощай.

– Прощай?..

И в следующий миг я вновь исчезла.

 

***

 

Элайджа всё ещё выкрикивал моё имя, когда я открыла глаза – и вновь увидела лишь тьму. Зрение исчезло так же таинственно, как и вернулось.

Его голос доносился совсем близко сверху, и тогда я поняла: хотя передо мной и зияла бездонная пропасть, на самом деле я сорвалась всего на несколько футов. Я приземлилась на уступ, выступающий из стены. Удар был сильным и на мгновение лишил меня сознания.

Элайджа Стейн протягивал мне руку.

– Осторожнее, когда будешь вставать! – предупредил он.

Я потянулась вверх и сжала его ладонь. На нём были перчатки – он избегал прикосновения к коже. Не желал новых видений. Мудро.

Через несколько секунд он уже вытянул меня наверх.

– Долго я была без сознания?

– Пару секунд, не больше. Ты меня чуть… – он осёкся и помахал рукой перед моим лицом. – Ты всё ещё видишь?

– Нет.

– Должно быть, из-за падения. Ты ударилась головой? Никаких… видений? Галлюцинаций?

Я ощутила нечто в своём кармане. Осторожно опустив туда руку, я нащупала узкий пузырёк – прежде, до падения в расселину, его там не было.

– Тереза?

– Ничего. Я ничего не видела.

– Уже хорошо. Пойдём… Я кое-что тебе покажу.

Он взял меня за локоть и повёл вдоль края расселины.

– Вот здесь, – сказал он спустя небольшое время осторожного продвижения. – Тут есть мост. По нему можно перейти на другую сторону. А там, похоже, ещё одна дверь. Такая же, как та, через которую мы вошли. Те же письмена и всё прочее. Надеюсь, ты готова снова пролить немного крови.

Но по ту сторону моста была не только дверь. Там было нечто ещё. Нечто, ожидавшее нас. Нечто чудовищное. С моим зрением-за-пределами-зрения всё было ясно, как при дневном свете.

Камнееды.

Они прятались в тенях. С полдюжины тварей, каждая размером с небольшую собаку. Похожие на крабов, с твёрдыми панцирями на спинах, делавшими их крайне устойчивыми к атакам. Спереди у них вытягивались свирепые клешни, которыми они, навалившись на жертву, могли вырывать длинные полосы плоти и заталкивать это еще сочащееся кровью мясо в скрытые пасти. Они затаились. Ждали. Готовые броситься на нас…

Нет. Не на нас.

На него.

Я уже собиралась закричать: «Вы их не видите? Как можно их не видеть? Они же прямо перед нами!»

А Элайджа Стейн лишь сказал:

– Идем. Пора.

Он ничего не замечал. Глаза предавали его. Твари замерли в тенях, неотличимые от изломов и выступов скал.

– Я не могу, – прошептала я.

Обращение было не к Элайдже. Мои слова адресовались Ворону – существу, давшему мне средство спасения Энн. Теперь я понимала цену.

И ценой был Элайджа Стейн.

– Конечно можешь, – с нетерпением отозвался он. – Мост достаточно широкий. Я тебя проведу. Я знаю, тебе страшно, но ты справишься.

– Я не могу… не стану… это несправедливо…

– Проклятье, слепая девчонка. Стой здесь. Я покажу тебе, как это просто. Покажу, что всё безопасно. Потом вернусь за тобой.

Прежде чем я успела что-либо сказать, он шагнул на мост. Я ясно ощущала тварей по ту сторону, ожидавших его с тошнотворным терпением.

Элайджа был уже на середине перехода, и мне хотелось закричать, предупредить его, сказать, что смерть стоит прямо перед ним. И я подумала об Энн, находящейся в самом начале своей жизни, измождённой страданиями. И об Элайдже Стейне – кашляющем кровью, явно доживающем последние дни, чья настоящая жизнь осталась в прошлом. Разве не разумен такой обмен? Жизнь, которая подходит к концу, взамен жизни, которая только начинается?

Но кто я такая, чтобы решать это? При всём множестве прожитых мною жизней, кто я такая, чтобы выбирать, кому жить, а кому умереть?

Одно моё слово спасло бы Элайджу Стейна… и обрекло бы Энн.

Он продолжал идти. Почти дошёл до Камнеедов. Они уже подобрались, сжались, готовые прыгнуть на него.

И в этот миг я крикнула:

– Элайджа!

Он остановился в считанных дюймах от тварей, всё ещё не подозревая о грозящей опасности, и обернулся ко мне.

Где-то на задворках сознания я чувствовала, как Ворон подаётся вперёд, заворожённый, с любопытством ожидая: закричу ли я предупреждение? Готовый в ту же секунду вырвать лекарство из моего кармана.

– Вы – настоящий Герой, – произнесла я.

Мне хочется думать, что в тот миг он ухмыльнулся. В его голосе звучала улыбка. Как ни странно, но можно почувствовать, когда человек улыбается во время разговора.

– Спасибо, – сказал он.

И в ту же секунду они набросились на него.

Они облепили его, как я и знала, что будет. Элайджа выхватил меч и отчаянно рассёк им воздух, но у него даже не было цели, потому что они были повсюду: на нём, вокруг него. Они впились в него; он пошатнулся и повернулся ко мне. Я слышала отвратительные звуки: как от него отрывают куски, хлюпанье крови и глухие удары плоти о каменные стены.

И тогда он закричал.

Это был не бессвязный вопль боли, какого можно было бы ожидать, которого ожидал бы каждый.

Вместо этого он выкрикнул:

– Ты сделала правильный выбор, слепая девчонка! Я бы не раздумывая обменял себя на эту девочку!

И Элайджа сорвался с каменного моста, увлекая за собой Камнеедов. Они падали всё ниже и ниже, в темноту и через несколько секунд исчезли.

Прежде чем я успела осознать, что его больше нет, прохладный воздух коснулся моего лица. Лишь тогда я поняла, что дверь на противоположной стороне открылась.

Должно быть, на неё брызнула его кровь.

Кровь Героя.

Искуплённого Героя.

И вновь, где-то на задворках сознания, пока переходила мост, я слышала издевательский смех Ворона – странный, каркающий хохот, похожий на крик птицы. Вина сочилась из меня сквозь каждую пору, и клюв Ворона погружался в мою душу, жадно насыщаясь ею.

И я позволила ему это.

 

***

 

Элизабет не могла перестать рыдать от радости, обнимая дочь, сидевшую прямо в постели. Энн выглядела растерянной, словно с трудом вспоминала, что происходило в последние дни. Очевидно, она не имела ни малейшего представления о том, насколько близко подошла к смерти. Она поблагодарила меня лишь потому, что мать без конца велела ей это сделать, но было ясно: она не понимала, за что именно.

Перейдя мост, я больше не встретила сопротивления и на другом конце тропы нашла выход из обители Ворона. Обратная дорога в город тоже оказалась сравнительно лёгкой – даже несмотря на то, что я вновь была слепа. Я не могла отделаться от ощущения, что Ворон оказывает мне последнюю услугу, облегчая возвращение. Ещё один повод для чувства вины. Ещё немного пищи для него.

Пузырёк лежал пустым на комоде рядом с её кроватью. Она выпила всё до последней капли, хотя это далось нелегко – матери пришлось приподнять ей голову и осторожно влить лекарство между губ. Но она справилась, и действие оказалось мгновенным. Энн моргнула, будто пробуждаясь после долгой комы, и её мать не умолкала ни на секунду.

– Спасибо, – повторяла она сквозь слёзы. – Спасибо, что вернули мне мою дочь.

– Не за что.

– А Элайджа Стейн? Он помог вам? Я хочу поблагодарить и его тоже.

Что я могла ответить? Что спасение её дочери было куплено гибелью Элайджи? Зачем им жить с этим знанием? Это ничем не помогло бы Элайдже Стейну и лишь возложило бы на них тяжкое бремя вины. В этом не было нужны; той вины, что несла я, было достаточно для всех.

Я стояла у двери.

– Я передам ему вашу благодарность.

Прежде чем она успела сказать что-то ещё, я вышла из комнаты, а затем и из дома.

Я сделала то, что намеревалась. Но ради этого я совершила великое зло. И пусть оно было сделано ради спасения другого, подобные поступки редко остаются без последствий для того, кто их совершил. Расплата существует. Весы должны быть уравновешены.

И я не могу отделаться от ощущения, что привела в движение события, которые приведут к моей собственной гибели.

Остаётся лишь ждать…

…и смотреть.

1 2